Неточные совпадения
Лошади то и дело
падали на передние коленки, потому что не были подкованы, и притом, как видно, покойная городская
мостовая была им мало знакома.
Не пожелав остаться
на прения по докладу, Самгин пошел домой.
На улице было удивительно хорошо, душисто, в небе, густо-синем, таяла серебряная луна,
на мостовой сверкали лужи, с темной зелени деревьев
падали голубые капли воды; в домах открывались окна. По другой стороне узкой улицы шагали двое, и один из них говорил...
Он понял, что это нужно ей, и ему хотелось еще послушать Корвина.
На улице было неприятно; со дворов, из переулков вырывался ветер, гнал поперек
мостовой осенний лист, листья прижимались к заборам, убегали в подворотни, а некоторые, подпрыгивая, вползали невысоко по заборам, точно испуганные мыши,
падали, кружились, бросались под ноги. В этом было что-то напоминавшее Самгину о каменщиках и плотниках, падавших со стены.
За спиною Самгина, толкнув его вперед, хрипло рявкнула женщина, раздалось тихое ругательство, удар по мягкому, а Самгин очарованно смотрел, как передовой солдат и еще двое, приложив ружья к плечам, начали стрелять. Сначала
упал, высоко взмахнув ногою, человек, бежавший
на Воздвиженку, за ним, подогнув колени, грузно свалился старик и пополз, шлепая палкой по камням, упираясь рукой в
мостовую; мохнатая шапка свалилась с него, и Самгин узнал: это — Дьякон.
Их звали «фалаторы», они скакали в гору, кричали
на лошадей, хлестали их концом повода и хлопали с боков ногами в сапожищах, едва влезавших в стремя. И бывали случаи, что «фалатор»
падал с лошади. А то лошадь поскользнется и
упадет, а у «фалатора» ноги в огромном сапоге или, зимнее дело, валенке — из стремени не вытащишь. Никто их не учил ездить, а прямо из деревни сажали
на коня — езжай! А у лошадей были нередко разбиты ноги от скачки в гору по булыгам
мостовой, и всегда измученные и недокормленные.
На Сухаревке жулью в одиночку делать нечего. А сколько сортов всякого жулья! Взять хоть «играющих»: во всяком удобном уголку садятся прямо
на мостовую трое-четверо и открывают игру в три карты — две черные, одна красная. Надо угадать красную. Или игра в ремешок: свертывается кольцом ремешок, и надо гвоздем
попасть так, чтобы гвоздь остался в ремешке. Но никогда никто не угадает красной, и никогда гвоздь не остается в ремне. Ловкость рук поразительная.
Лежит он в
пади, которая и теперь носит японское название Хахка-Томари, и с моря видна только одна его главная улица, и кажется издали, что
мостовая и два ряда домов круто спускаются вниз по берегу; но это только в перспективе,
на самом же деле подъем не так крут.
Раздался детский крик, обмерла Аграфена Петровна… Меньшая девочка ее лежала
на мостовой у колес подъехавшей коляски. Сшибло ль ее, сама ли
упала с испугу — Бог ее знает… Ястребом ринулась мать, но ребенок был уж
на руках черной женщины. В глазах помутилось у Аграфены Петровны, зелень пошла… Едва устояла она
на ногах.
На пути попадались навстречу извозчичьи пролетки, но такую слабость, как езда
на извозчиках, дядя позволял себе только в исключительных случаях и по большим праздникам. Он и Егорушка долго шли по мощеным улицам, потом шли по улицам, где были одни только тротуары, а
мостовых не было, и в конце концов
попали на такие улицы, где не было ни
мостовых, ни тротуаров. Когда ноги и язык довели их до Малой Нижней улицы, оба они были красны и, сняв шляпы, вытирали пот.
— Удалось сорвать банк, так и похваливает игру; мало ли чудес бывает
на свете; вы исключенье — очень рад; да это ничего не доказывает; два года тому назад у нашего портного — да вы знаете его: портной Панкратов,
на Московской улице, — у него ребенок
упал из окна второго этажа
на мостовую; как, кажется, не расшибиться? Хоть бы что-нибудь! Разумеется, синие пятна, царапины — больше ничего. Ну, извольте выбросить другого ребенка. Да и тут еще вышла вещь плохая, ребенок-то чахнет.
Сзади давили
на ворота, ближайшие от ворот, задыхаясь в давке, стремились назад,
падали с высокого тротуара
на мостовую,
на них лезли задние, не видя, что творится впереди.
В то время тротуар у этого дома был очень высок, чуть не
на аршин выше
мостовой. Стоявшие
на мостовой равнялись головами с поясом стоявших
на тротуаре. Всем хотелось быть ближе к воротам, ближе к цели. С
мостовой влезали, хватаясь за платье стоявших выше, и
падали вместе с ними. Кто-то вдруг из передних крикнул...
Жизнь вообще казалась мне бессвязной, нелепой, в ней было слишком много явно глупого. Вот мы перестраиваем лавки, а весною половодье затопит их, выпятит полы, исковеркает наружные двери;
спадет вода — загниют балки. Из года в год
на протяжении десятилетий вода заливает ярмарку, портит здания,
мостовые; эти ежегодные потопы приносят огромные убытки людям, и все знают, что потопы эти не устранятся сами собою.
Откуда-то из-за угла вынырнул молодой человек в красной рубахе и поддевке и промчался мимо, чуть с ног меня не сшиб. У него из рук
упала пачка бумаг, которую я хотел поднять и уже нагнулся, как из-за угла с гиком налетели
на меня два мужика и городовой и схватили. Я ровно ничего не понял, и первое, что я сделал, так это дал по затрещине мужикам, которые отлетели
на мостовую, но городовой и еще сбежавшиеся люди, в том числе квартальный, схватили меня.
Поехали. С мягкой вначале дороги долгуша
попала на бревенчатую
мостовую улицы, шедшей круто в гору между рядами лавок с навесами и галерейками. Теркин вглядывался в них, и у него в груди точно слегка саднило. Самый запах лавок узнавал он — смесь рогож, дегтя, мучных лабазов и кожи. Он был ему приятен.
Она быстро пошла по улице и потом повернула в переулок, который вел к горам. Было темно. Кое-где
на мостовой лежали бледные световые полосы от освещенных окон, и ей казалось, что она, как муха, то
попадает в чернила, то опять выползает из них
на свет. Кирилин шел за нею.
На одном месте он споткнулся, едва не
упал и засмеялся.
Князь же не
спал и по временам сердито и насмешливо взглядывал
на барона. Его, по преимуществу, бесила мысль, что подобный человек, столь невежественный, лишенный всякого чувства национальности, вылезет, пожалуй, в государственные люди, — и князю ужасно захотелось вышвырнуть барона
на мостовую и расшибить ему об нее голову, именно с тою целию, чтобы из него не вышел со временем государственный человек.
Не заботясь нимало о своей безопасности, Рославлев шел подле самых стен домов — вдруг один каменный отломок, оторванный ядром, ударил его в голову; кровь брызнула из нее ручьем, он зашатался и
упал без памяти
на мостовую.
Головщик наш Арефа тут же стоял и сразу его послушал и ударил: «Отверзу уста», а другие подхватили, и мы катавасию кричим, бури вою сопротивляясь, а Лука смертного страха не боится и по
мостовой цепи идет. В одну минуту он один первый пролет перешел и
на другой спущается… А далее? далее объяла его тьма, и не видно: идет он или уже
упал и крыгами проклятыми его в пучину забуровило, и не знаем мы: молить ли о его спасении или рыдать за упокой его твердой и любочестивой души?
Туман стоял, и небо за серыми крышами было желто-черное, и тень от него
падала на дома и
мостовую.
На камень панелей тяжко
падают с крыш капли воды, звонко бьет подкова о булыжник
мостовой, и где-то высоко в тумане плачет, заунывно зовет к утренней молитве невидимый муэдзин. [Муэдзин — служитель мечети, созывающий с минарета верующих
на молитву.]
В крайнее окно мастерской после полудня минут двадцать смотрит солнечный луч, стекло, радужное от старости, становится красивым и веселым. В открытую форточку слышно, как взвизгивает железо полозьев,
попадая на оголенный камень
мостовой, и все звуки улицы стали голее, звончей.
Она осталась только еще
на один день, чтобы посмотреть, «как Владимира памятнику церемонию делают», и, увидав, как в престрашный жар несколько солдат в мундирах
упали замертво
на мостовую, совсем расстроилась и уехала
на север. По дороге в вагонах успокоилась и стала размышлять, что ей еще нельзя быть в толпе, что она человек тихий и ей нужна тишина. Дети ее
на ногах, и у всех у них есть свой ум и рукомесло, ей уже можно теперь пожить для себя.
Из окна верхнего этажа вниз головою полетел
на мостовую человек, следом за ним
упал тяжелый письменный стол.
Целовальник в дверях дрался с кузнецом, и в то время как выходили фабричные, кузнец оторвался от целовальника и
упал лицом
на мостовую.